издательство Humulus lupulus - Даниил Да "В руках отца"

Никита Сунгатов: Заметки о «коротком списке» Премии Андрея Белого-2015

Thu, 01 Aug 2019 13:55:00 +0000

Из вошедших в короткий список Даниил Да, пожалуй, является наименее замеченным на сегодняшний день поэтом. Книга «В руках отца» издана полу-самиздатским способом: ее тираж напечатан в частной типографии, а в выходных данных стоит «домашнее» издательство «Humulus Lupulus» (кажется, это первая книга, выпущенная этим издательством). Редкие публикации автора выходили в «Воздухе», часть стихов разбросана по Сети, найти их можно преимущественно в ЖЖ поэта.

Это единственная книга в коротком списке, почти все стихи в которой имеют строгую метрическую организацию (в сравнении, например, с расшатанным стихом Василия Бородина). Когда современный поэт обращается к силлабо-тоническому стиху, он, как правило, помнит о семантическом ореоле, который окружает тот или иной размер, тем самым вступая в диалог со своими предшественниками. Даниил Да ведет этот диалог в открытую: во многих стихах семантика размера подчеркнута и узнаваемым типом рифмовки, и скрытыми и явными цитатами из чужих стихотворений.

Часто это стихи о местах — в них постоянно встречаются разнообразные топонимы, иногда вынесенные и в название («Крым», «Кавказ», «Европа»). И, как регулярный стих неразрывно связан теми классическими стихотворениями, которые были на нем написаны, так и места несут на себе этот отпечаток прошлого: слыша «Кавказ», мы невольно вспоминаем Лермонтова, а слыша «Крым» — Волошина. Даниил Да обращается к местам через возникшие вокруг них «тексты», — не в смысле отдельных стихотворений, а в том смысле, в котором В.Н. Топоров писал о «петербургском тексте», — но акцентирует внимание не на самом культурном коде, с которым связан тот или иной локус, но на тех изменениях и преломлениях, которые в нем произошли и происходят. Так реализуется диалектика старого и нового: вроде бы перед нами старые, давно знакомые поэтические пространства, но их населяют уже другие вещи, герои и события. Во многом это стихи о памяти: так, возвращаясь годы спустя в место, с которым нас когда-то что-то связывало, невозможно избавиться от ощущения, что, кажется, все по-прежнему, но связь между своими воспоминаниями и реальностью никак не удается наладить.

денечки потянулись темные
и уже близко к четвергу
чу, перья страуса склоненные
в моем качаются мозгу

летят под горку вместе с санками
детей хохочущих прижав
отцы под антидепрессантами
а вечер длинный как удав

сегодня царь какой-то маленький
но хочет чтобы навсегда.
ах, затекла зачем-то в валенки
мои морозная вода

и я лечу, лечу на саночках
зубами мелодичный скрип
выцеживая словно панночка
к сиденью намертво прилип

снуют дружины как иголочки
запели, после — ни гу-гу
лишь голубые комсомолочки
визжа купаются в снегу

Источник

Кирилл Корчагин о книге Даниила Да "В руках отца"

Thu, 01 Aug 2019 13:45:00 +0000

В стихах Даниила Да разрушена граница между миром людей и миром природы (и миром мёртвых как частью мира природы): люди, которые действуют на страницах этой книги, словно бы не до конца осознали себя людьми, не вполне отделились от некой первичной материи. Это своего рода дневники обитателей леса из «Улитки на склоне» Стругацких — тех, кто живёт внутри исключительно биологического мира, кто почти не ощущает разницу между собой и окружающей природой (причём в большей степени флорой, чем фауной). Можно предположить, что такие стихи могли бы писать персонажи Мамлеева (наиболее изощрённые и наблюдательные из них), и это странным образом роднит Даниила Да с Владимиром Ковенацким, поэтом совсем другой эпохи, в чьих стихах под покровом иронии также была сокрыта гностическая истина. В связи с этим, возможно, стихи Даниила Да нужно воспринимать как религиозную поэзию, чья конечная цель — обратить читателя в новую веру.

Хриплым свистом / В свете лунного дня / Разбуди, когда отыщешь / Меня. // Под ракитовым тяжёлым / Кустом, / Покосившимся железным / Крестом. // Клювом почву проруби / Как гвоздём. / Прямо в ухо мне прокаркай: / — Подъём! // И тогда из толщи плотных / Пород / Поползёт до горизонта / Мой плот.

"Воздух", №1-2, 2015

Денис Ларионов о книге Даниила Да "В руках отца"

Thu, 01 Aug 2019 13:39:00 +0000

Кажется, у этой книги есть все шансы пройти незамеченной: выход в полуфиктивном издательстве, да ещё неизбежная омонимическая путаница с более именитым современником (никого не хочу обидеть). Между тем книга «В руках отца» содержит такой заряд неуправляемой семантической мощи, что нередко возникает сомнение, что всё это написал один человек и у него всё хорошо (надеюсь, что это так). Безусловно, Даниил Да не вписывается в литературное поле — очевидным образом, вписываясь в него, являясь его неотъемлемой частью, если угодно бессознательным литературного процесса последних пятнадцати лет. При этом важно понять, что мы имеем дело не с наивным графоманом или безумцем-дилетантом. Эстетические и прочие ориентиры поэта достаточно прозрачны, просто нигде не артикулированы (явно, что поэт не относится к тем, кто сразу же предлагает заинтересованным лицам эстетический манифест). Ориентиры эти, как ни странно, консервативны, что также идёт вразрез с нынешней повесткой дня: наверное, его предшественниками были трагические авторы Парижской ноты (Поплавский, Одарченко) и Южинского переулка (особенно, конечно, Евгений Головин). Именно через эту оптику Даниилом Да были восприняты идеалы эстетического консерватизма, сформированные — очень грубо говоря — на переломе романтизма и модернизма. В отличие от ряда (младших) современников, Даниил Да вовсе не хочет выковыривать из культурного наследия изюм певучестей, но стремится хоть как-то нащупать то мироощущение, когда космические процессы, природные циклы и внутренняя жизнь составляли единое целое. Такие вещи не проходят, так сказать, безнаказанно, и особую остроту книга приобретает и в свете того, что столь важное сегодня политическое послание здесь тоже «неконвенционально», причём подчёркнуто: в этом смысле Да мог бы занять место между Денисом Новиковым и Василием Ломакиным. Но он одинаково далёк от «взвинченности» первого и «авангардизма» второго: по сути, многие его тексты о тех плохих мальчиках (в книге имплицитно присутствует фигура Лермонтова), кто был юн в начале прошлой эпохи и чьи тела теперь устилают поля сражений консервативной революции.

Возле голубятни на жёлтой поляне / В детстве я придумал обмануть свою смерть / Будто явился волшебник в усах и помятой пижаме / И подарил витамины, дающие власть поумнеть // Поумнеть не умом, но чем-то более важным / Отчего плачут мальчики в сумерках перед сном / Видя, как мир сползает в бездонную скважину / Переворачиваясь кверху дном <...> Тридцать лет прошло и в глубинах чата / На mail.ru или в более противных местах / Попадаются изредка этой поры ребята / Не сумевшие переработать страх // Их легко узнать по неясной цели / И слова никогда не покинут рта / Витамины, которые они в детстве ели, / Не подействуют уже никогда

"Воздух", №1-2, 2015